Планирование семьи

Терапевтическое значение игровых сеансов

 
 


В дошкольном возрасте игра является основной деятельностью ребенка. В процессе игры он растет, осмысливает и усваивает явления окружающего мира, устанавливает отношения с другими людьми. Бывают ситуации, когда дети нуждаются в проведении сеансов игротерапии. Что это за ситуации, как проходят такие сеансы и в чем заключаются результаты такой работы, рассказывает детский психолог, игротерапевт Елена Владимировна Богина.

В каких случаях игровая терапия помогает детям?  

Игра является ведущей деятельностью ребенка в дошкольном возрасте, от 3 до 10 лет. В игре происходит личностный рост ребенка. В игре ребенок учится или осваивает смыслы, явления окружающего его мира, что происходит с ним, со сверстниками, в его отношениях с родителями, со сверстниками, с его более широким социальным окружением: с воспитателями, с учителями. Это его отношения мира в игре. Происходит личностный рост ребенка, происходит созревание его эмоциональной, личностной сферы.

Игровая терапия помогает излечить все трудности, связанные с эмоциональным взрослением ребенка. Это, прежде всего, высокая тревожность ребенка, страхи, повышенная агрессивность, это какие-то эмоциональные нарушения ребенка, который попал в трудную жизненную ситуацию, например, в ситуацию развода родителей, переезда в другой город, потери близких в результате смерти или в результате отъезда. Это изменения в состоянии здоровья его. Если это ребенок, получивший травму какую-то физическую, или это ребенок-инвалид, который старается выстоять в этой жизни и приспособиться, и найти себя несмотря на свое органическое заболевание. Поэтому игровая терапия подходит в основном для всех категорий заболеваний, в которых затронута эмоциональная и личностная сфера, это дети, прежде всего, с аутизмом — игровая терапия как никакая другая показана именно при этом заболевании.

Детей с аутизмом невозможно заставить что-либо делать, они живут в своем мире, и если игровой терапевт может ненавязчиво достучаться... Для этого, конечно, требуется год или два в тяжелых случаях, или даже три года занятий, чтобы ребенок с аутизмом смог раскрыться и перейти из своей такой пассивной, закрытой позиции, защитной позиции, в позицию более открытую по отношению к окружающему миру. Это дети, находящиеся в трудной жизненной ситуации. Вот я работаю в приюте «Дорога к дому». Это дети, которые остались без попечения родителей, дети, которые были изъяты из семьи по причине алкоголизма или наркомании родителей, и их новая ситуация — это попадание в приют. Ужасная, стрессовая, фрустрирующая их ситуация. Игровая терапия помогает им здесь выразить свои эмоции и свой протест по поводу того, что с ними происходит. Их тоска по дому, их желание что-то изменить у родителей, чтобы они стали любящими и ласковыми, а не такими, какими они были на момент изъятия. Это дети со страхами, с какими-то фобиями, игровая терапия очень хорошо помогает снять эти страхи, и ребенок становится в течение 15-20 сеансов более спокойным, менее тревожным. У него исчезают ночные страхи, энурез, все вещи, связанные с такими эмоциональными проблемами.

Проблемы с сиблингами. Очень стрессовыми для ребенка являются ситуации рождения младшего ребенка, и многие дети начинают вести себя ужасно, они начинают привлекать внимание на себя, негативное внимание — начинают баловаться, плохо себя вести, они шантажируют родителей, манипулируют родителями с помощью своего такого агрессивного поведения. И в игровой терапии это их возбуждение, повышенная агрессивность, гиперактивность снимается, сходит на нет, они начинают вести себя по-другому, более самостоятельно, и они получают то внимание, которое они не могли получить в результате того, что мамино внимание переключилось на их младшего брата или на сестру.

Как проходят сеансы игротерапии в игровой комнате?  

Сейчас я хочу начать с первого сеанса, с того, как ребенок приходит в первый раз на игровую терапию. Обычно это скованный ребенок, он не знает что ему ждать от того, что здесь будет, он тревожиться, он беспокоится. И здесь позиция терапевта — это самая понятная для ребенка, самая приемлемая позиция, которая создает ощущение безопасности. Это так называемая «нулевая» позиция. Это понятие ввел гештальт-терапевт Тен Райт, но я использую его для обозначения позиции игрового терапевта в начале знакомства с ребенком.

Нулевая позиция — это когда терапевт сидит спокойно, расслабленно, ничего не говорит ребенку, он просто присутствует. И он не ждет от ребенка никакой активности, что ребенок будет что-то делать. Он не должен ничего ожидать от ребенка, потому что ребенок может как что-то делать весь сеанс, так и просто сидеть в палатке или сидеть неподвижно, молча, играть с водичкой, отвернувшись от игротерапевта, и тогда нулевая позиция может продолжаться на протяжении всего сеанса. Но обычно для ребенка хватает нескольких минут, чтобы понять, что игротерапевт не будет вмешиваться в его игру. И тогда он начинает вести себя более активно,начинает играть уже самостоятельно.

И тогда у игротерапевта возникает другая позиция, это так называемая «зрительская» позиция. Ведь ребенок начинает поворачиваться к нему боком или лицом, и игротерапевт видит, во что играет ребенок. И тогда я могу либо сказать какую-то реплику: «А вот у тебя там уже полная бутылочка, ты налил», или «А вот он у тебя пошел куда-то там», какое-нибудь животное. Такие минимальные давать обратные связи, что я вижу, что я присутствую при его игре, что я понимаю, во что он играет. Бывают, конечно, дети вот с такой демонстративной характеристикой, которые любят, чтобы взрослый им восхищался, они начинают кувыркаться, показывать, особенно мальчики, какие-то упражнения, чтобы психолог им восхитилась, или начинают кукольный театр показывать, в игровой комнате есть пальчиковые куклы для кукольного театра. Они начинают надевать маски или кривляться, чтобы привлечь внимание. Тогда я занимаю вот эту зрительскую позицию, я хлопаю в ладоши, я радуюсь, я восхищаюсь ребенком, и таким образом устанавливается контакт с таким ребенком, который хочет получить внимание взрослого.

Следующая позиция — это позиция установления ограничений. Это когда ребенок расходится и начинает бросать игрушки, что-то ломать. Тут ребенку заранее не говорится, что нельзя ломать игрушки, или там нельзя бросать именно эту игрушку. Это говорится в тот момент, когда ребенок уже взялся за нее и вознамерился что-то сделать. Если он бросает кубик на пол, или какой-то предмет, который не расколется (мячик, воланчик), то это вполне приемлемо, и тут никаких ограничений не нужно. Но если ребенок вознамерится бросить замок пластмассовый или какую-нибудь хрупкую игрушку, то в этот момент необходимо выставить ограничения.

Задачи игротерапевта при формировании игрового пространства терапии  

Ограничения выставляются в три этапа. В принципе, конечно, это делается все в свернутом виде, но я сейчас расскажу, как это происходит в развернутом виде. Первый этап — надо признать желание ребенка: «Ты хочешь бросить эту игрушку». Второй этап — сказать ему, сделать запрет: «Эту игрушку кидать в окно, например, нельзя». И третий этап — дать ребенку альтернативный вариант: «Эту игрушку можно кинуть на пол». Но, конечно, в реальной ситуации игровой надо успеть сориентироваться, остановить руку, если он уже готов кинуть что-то тяжелое в окно. У нас есть еще молоток, дощечка для вбивания гвоздей, если вот это он пытается кинуть в сторону терапевта, то надо быстренько сказать: «В меня нельзя кидать, ты можешь кинуть вот сюда». То есть успеть вовремя, чтобы ребенок не нанес вред ни себе, ни игровой комнате, ни игротерапевту.

Следующая позиция (я, наверное, должна была сказать о ней первой), самая важная позиция — это эмпатическая поддержка. Это то, что составляет основу недирективной игровой терапии или, по Вирджинии Экслайн, это терапия, центрированная на ребенке. Это терапия, которая была основана в 50-х годах прошлого века Карлом Роджерсом — терапия, центрированная на клиенте. Вирджиния Эсклайн применила ее в детской терапии и использовала ее как основу для игровой терапии. Это значит, что игровой терапевт поддерживает ребенка, говорит с ним о его чувствах: «Ты сейчас разозлен, ты разозлился, тебе очень плохо, тебе грустно». То есть он называет чувства ребенка и показывает, что он понимает. Конечно, это надо делать ненавязчиво и очень редко, чтобы ребенок не смотрел на игротерапевта как на сумасшедшего, который сопровождает и комментирует все его действия, потому что здесь можно получить обратный результат, раздражение ребенка, вместо того чтобы ребенок понял, что его поддерживают, что его понимают. То есть вот такая эмпатическая поддержка должна быть очень дозирована, но это приходит с опытом.

Какие позиции в игре занимает ребенок, а какие — игротерапевт?  

Следующая позиция игрового терапевта — это совместная игра. Обычно это бывает у обычных детей на десятых-пятнадцатых сеансах, когда ребенок сначала играет один в игрушки, а терапевт занимает либо зрительскую позицию, либо нулевую позицию. А, например, у детей в приютах, в детских домах эта позиция совместной игры возникает уже на самых первых сеансах, потому что ребенок не может представить, как он может играть один, когда рядом есть взрослый. Ему обязательно надо вовлечь взрослого в свои игры, потому что он страдает и страдал в своей неблагополучной семье от равнодушия взрослых, от того, что на него не обращают внимание. Поэтому ему очень важно чтобы взрослый вот здесь, в игровой комнате, с ним взаимодействовал.

Тогда начинается совместная игра. Это либо ролевые игры, когда ребенок говорит: «Мы будем играть в дочки-матери, вы будете дочкой», или «Я буду мама» - девочка говорит. Мальчик говорит: «Будем играть в войну, я буду за русских, вы будете за немцев». Или это игра в магазин, когда ребенок говорит: «Я буду продавцом, а вы будете покупателем». Либо это игра в доктора, когда ребенок говорит: «Я буду врачом, а вы будете пациентом». То есть в этих играх, ролевых играх, как вы могли заметить, ребенок занимает активную позицию, а игротерапевт занимает позицию вспомогательного «я» ребенка. Ведь ребенок по жизни занимает пассивную позицию, его лечат, его учат, он является ребенком в семье, он является покупателем в магазине, он занимает вот такую пассивную позицию. А игра — это, как еще Фрейд говорил, переход из пассивной позиции в активную. Это суть игры, здесь ребенок занимает позицию того, кто что-то делает, а не с кем что-то делают. Не страдательная позиция, это активная позиция, в ней он может отыграть то, что с ним делают в реальной жизни. Если его лечат, если ему делают какие-то процедуры, то здесь он сам может лечить и сам может делать эти процедуры взрослому. Вот это является основным терапевтическим фактором игровой терапии.