Мода и развлечения

Как писатель создает любовные романы?

 
 


Может ли писатель выдумать что-то такое, чего не существует в жизни? Или все его произведения есть описание окружающей действительности, в которое он в силах лишь добавить частицу себя, свои интонации, свой стиль? На этому тему рассуждает писатель, журналист Елена Черникова.

Ни один писатель не может выдумать то, чего нет в жизни  

Джованни Бокаччо, который в XIV веке написал всем известную книгу «Декамерон», он тоже был подвергнут всевозможным санкциям со стороны современников. У меня, кстати, есть роман о Бокаччо, мой роман о нем, называется «Вишневый луч». Он тоже неоднократно переиздавался. Так вот Джованни Бокаччо был вынужден по прошествии многих лет даже отречься от своего «Декамерона», но его отречение никто не помнит, а вот то, что этот роман уже много столетий издается и переиздается, это факт.

Зайдите в любой магазин – в том или ином издательстве обязательно опять вышел «Декамерон». Что-то такое сообщают авторы о своей душе всем душам читающих, что это потом востребовано долгие годы и даже долгие века. Собственно, если вспомнить личную историю самого Джованни Бокаччо, то мы поймем, откуда взялась его действительно очень откровенная книга «Декамерон».

Дело в том, что Джованни был очень влюблен в графиню Марию Аквину. Она была замужем, и ему ничего, извините, не светило, он не мог быть с нею. Он безумно был влюблен, причем влюблен был абсолютно страстно, никаких платонических чувств он к ней не испытывал, но приходилось дружить, просто дружить. А потом она еще и умерла. И вот это потрясение, что она от него сначала ускользнула потому, что была замужем, а потом ускользнула просто от него на тот свет, где уже совсем ее не догнать, не достать, – он очень страдал, при этом у него было очень много внебрачных детей, он вел такой свободный образ жизни, но душа его рвалась к Марии.

И когда ему становилось совсем невмоготу, он развивал в себе дар рассказчика. Была в Неаполе очень веселая королева, вот для нее и ее гостей он писал побасёнки, и они потом сложились в «Декамерон». Отсюда не видно, как точно шла литературная работа именно у Джованни Бокаччо, но мне представляется так, что вся его душа, выпрыгивавшая просто из его большого, грузного, не самого симпатичного на свете тела, рвалась к его возлюбленной. И как бы в отместку всем обстоятельствам, которые не дали им соединиться, он сочинил свой роман «Крик», «Декамерон», собственно. Подчеркиваю, это моя версия, у литературоведов она, может быть, какая-нибудь другая, но когда я писала свой роман о Бокаччо, напомню, роман называется «Вишневый луч», я примерно так себе представляла вот эту трагедию.

Что дозволено автору – тут кем дозволено, почему дозволено? Почему автору кто-то что-то должен позволять? У меня есть один собеседник, который однажды сказал... Собеседник, собственно – великий французский писатель Оноре де Бальзак. Однажды он сказал: «Ни один писатель не может выдумать то, чего нет в жизни». Я подумала тогда, прочитав эту фразу Бальзака: как же так? Мы, такие авторствующие субъекты, кажется, что мы предъявляем миру свои находки! Ой, какие мы замечательные!

В общем, это изречение Бальзака страшно отрезвляет. Да, действительно, ни один писать не может выдумать то, чего нет в жизни. Значит, наше разрешение, даваемое нами самим себе, разрешение на творчество – это разрешение на согласие с той или иной сферой, уже существующей в жизни. Или отказ, или согласие. Но единственное, что мы можем внести в изображение собственное уже существующего, это разве что собственный стиль и свою интонацию. Вот, собственно, все, что мы можем себе позволить. Свой стиль и свою интонацию – и все, а остальное – это наше подсоединение к чему-то уже существующему.

Я прекрасно понимаю, что вот этой точке зрения, которую я сейчас высказала, нашлось бы очень много противников. Потому что каждый, кто пишет текст или картину, он, конечно, чувствует себя не то чтобы самим Господом Богом, но по крайней мере его избранником, тут же создающим, со своим произведением выступающим, новый мир предъявляющим. Да нет, мир все тот же самый, он един, и, с моей точки зрения, информационное поле Земли мы пополняем просто своими стилями, своими интонациями, но отражаем то, что существует и без нас, что было создано до нас.

Эта моя точка зрения, скорее, говорит о скромности автора, к которой хотелось бы всегда примыкать. Я всякий раз, сочиняя что-то, вспоминаю, что на самом деле я не сочиняю, а только что-то, с чем я согласна, или с чем спорю, воспроизвожу. А уж какая тут откровенность? Только откровенность о себе, мое согласие с чем-то или несогласие с чем-то. Это сообщение писателя о себе.

Комментарии к видео на

  •  
    Александра Лоренц 6 ноября 2012, 21:02

    Не совсем согласна. Писатель создает образы, читай души, новые души героев. Возможно, его герои в будущем воплотятся.