Мода и развлечения

Как откровенность регулируют в произведениях?

 
 


Как появляется и через какие тернии доходит до зрителя или читателя откровенность в искусстве? Что считается пошлостью, а что станет великим произведением? Как осуществляется цензура в современной культуре? На эти вопросы отвечает писатель, журналист Елена Черникова.

Пошлость и цензура в мировой литературе  

Набор штампов, который представлен в мировой литературе, и, собственно, он жив, этот набор штампов, до сих пор, – очень смешон и местами пошл. Вообще, что такое пошлость? На эту тему можно говорить очень долго, но, по-моему, пошлость – это когда свежие чувства описывают штампами. Например: она посмотрела на него, он посмотрел на нее, сердце забилось... Дальше начинается полная белиберда: оно положил свою руку (предположим) ей на плечо, она сказала «ах», он расстегнул, она закатила глаза. Это полный бред, который, в общем-то, превращает людей в механизмы, отрабатывающие некую инструкцию, где-то там, в небесах, болтающуюся... ну, не будем говорить в небесах, а так, на потолке. Инструкция – кто что должен ахнуть, как охнуть, и вроде бы все остальные, то есть читатели и зрители, должны догадаться, что при этом ощущают герои. Такая простота – хуже воровства. Ничего хорошего из этой сцены не вытекает, вытекает только то, что люди ведут себя заштампованно, стереотипно, и главное, что читателю – ни убавить, ни прибавить, у него в душе ничего не переворачивается.

Что такое цензура?  

Разумеется, есть великие произведения литературы, в которых половая любовь между людьми описана более или менее а) достоверно, б)психологически верно. Но их мало, и они всегда находятся под подозрением у цензуры и читателя. Вот я сейчас упомянула слово «цензура» и подумала: вот интересная штука, как будто бы все знают, что это такое. Спросите любого человека на улице, вот остановите его и спросите: что такое цензура? Вряд ли кто-то даст определение цензуры четко, быстро, не задумываясь, более или менее научно. Всего-то навсего предварительное предъявление текста (ну, текстом назовем и полотно и ленту, и текст) в некоторые инстанции для того, чтобы она ее утвердила перед обнародованием. Вот, собственно, и все. А та инстанция, которая должна дать этот запрет или разрешить обнародование произведения, она бывает разная.

Бывает церковная цензура, так называемая духовная цензура, бывает светская цензура, вот, например, в советском союзе был Главлит – такая организация, которая собственно цензурой не называлась, но она как раз занималась предварительным просмотром произведений перед их обнародованием. Так вот эти две цензуры, церковная и светская, они разрешают и запрещают совершенно разные вещи, хотя иногда очень даже вдруг встречаются, начинают запрещать одно и то же. В любом случае они запрещают достоверное изображение любви между людьми, между мужчиной и женщиной, такое, какое каждый из нас носит в душе. Почему?

Ортодоксальная цензура  

Посмотрим сначала на цензуру ортодоксальную. Например, в католичестве, можно сказать, смерть пары, то есть мужчины и женщины начинается со дня свадьбы, потому что считается, что соединение любовное между мужчиной и женщиной оправдано, только если оно ориентировано на деторождение. Ну, собственно, и наша православная традиция недалеко от этого ушла. Считается, что люди могут заниматься половой любовью, только если предполагается рождение детей впоследствии. Если нет, то лучше воздерживаться и жить, как брат с сестрой.

Светская цензура  

Светская цензура исходит вовсе не из того, из чего исходит церковная цензура. В церковной традиции человек есть творение, то есть Бог сотворил человека. светская цензура обычно атеистична, она исходит из того, что человек произошел от простейших к сложнейшим, вот к себе нынешнему подошел от каких-то там червей, когда-то вылезших из мирового океана.

То есть светская цензура подчеркивает животное начало в человеке, отнюдь не его богоданность, а именно его звериное начало, и предполагает, что если люди, созерцающие половою любовь, которая изображена на полотне или в кино, или как-то более менее достоверно описана в художественной прозе, тут же экстраполируют это зрелище на себя и входят в некоторое животное состояние, которое может привести к неконтролируемой агрессии по отношению к близким, далеким, предметам мебели и кухонной утвари. Начнут бить тарелки и бросаться друг на друга, а также на стены. Вот есть две такие полярные точки зрения. Обе они, если посмотреть непредвзято, лишают человека свободы, точнее, подразумевают, что она ему, может, даже каким-то образом присуща. Но не в тех формах присуща человеку свобода, в которых хотел бы тот или иной управляющий свободой орган видеть человека. Вот это преамбула к тому, что я себе представляю вот в этой оппозиции: человек, сотворяющий какое-нибудь произведение искусства, и некие организации, которые его откровенность перед самим собой и перед читателем или зрителем регулируют.

Комментарии к видео на

  •  
    ThePravoslav 23 августа 2011, 2:57

    цырк овна = дух овна
    это аспекты одно и того же