Знакомство и отношения

Бесчувственность – это болезнь?

 
 


Эмоции даны человеку природой для того, чтобы он мог адаптироваться в окружающей среде, а значит, выжить. Считается, что все люди испытывают эмоции – это естественная реакция мозга на происходящее. Вот только способность отслеживать, распознавать и выражать свои эмоции у всех разная: у кого-то этот навык развит в большей степени, у кого-то – в меньшей. У кого-то он просто отсутствует. О том, почему так происходит и как это влияет на здоровье, рассказывает практикующий психолог Анна Карташова.

Что такое алекситимия?  

Часто спрашивают нас, что такое алекситимия. Тем более, у нас есть статься такая на сайте, и вообще психологи любят употреблять это выражение – алеситимия. Алекситимия – знаете, как это пишется по гречески: «а-лекси-тимия», «алексия» – без слов, то есть если перевести: чувствовать, без-речи-чувствование. Вот это это вот без-речи-чувствование – это, по большому счету, когда человек не умеет речью выразить свои чувства, вот без речи чувствование.

То есть вы такого человека, например, можете спросить (мы с вами сидим разговариваем): «Что ты сейчас чувствуешь?». Он скажет: «Да ничего, сидим разговариваем». «Нет, вот если чувствуешь, что чувствуешь?» – «Ну, вот диван чувствую, мягкий». Хотя чувствование – это про эмоции, то есть тебе сейчас как, тепло, немножко смущенно, или, может быть, ты на что-то обиделся в речи, или тебе неловко, мы мало знакомы, или тебе, наоборот, очень удобно, открыто и комфортно со мной разговаривать, я вот про это спрашиваю.

Человек просто будет в полном ступоре, он скажет: «Какое тепло, удобно-не удобно, обиделся, смущеннвй? Чувствую диван», – лучшем случае он такое скажет. Это люди, в речи которых вы практически не услышите вот этих слов: злюсь, обижаюсь, раздражаюсь, грущу. Это будут люди, которые будут в основном вам описывать ситуации или какие-то вещи, связанные с рациональностью. Будут говорить, допустим: «Я зашел в комнату и увидел, что Вася сидит на диване». В лучшем случае он скажет: «Я зашел в комнату и увидел, что Вася сидит на диване, и понял, что настроение у него плохое, потому что я знаю, что когда у Васи плохое настроение, он пьет кофе, а когда хорошее, он пьет чай», например.

У него никогда не будет: «Я подошел и почувствовал, что у Васи плохое настроение». То есть слово «почувствовал» практически отсутствует в речи. Любые описания эмоций: «грустно», «радостно» и так далее – они отсутствуют в речи. Глаголы, связанные с чувствами: «уважаю», «люблю», «злюсь», «обижаюсь» – они тоже будут отсутствовать в речи. То есть это люди, у которых практически нет контакта со своими эмоциями, и поэтому если вдруг их просят эти эмоции описать, то они впадают в ступор, они не могут ничего сказать по этому поводу. Вот это как раз и есть алекситимия.

Зачем нужны эмоции?  

Ей страдает большое количество людей. Наверное, больше страдают все-таки мужчины, потому что в принципе женщине больше разрешено, что называется, социумом обращаться к эмоциям, больше сквозь пальцы смотрят на женскую эмоциональность: ну, типа, женщины – им положено быть эмоциональными.

Конечно, эмоциональный мужчина – это какой-то нонсенс. Но мужчина в этом смысле не должен быть эмоциональным. (Я не говорю о том, что мужчина должен рыдать или кидаться пепельницами, если он злится. Нет, это не про это.) Это про то, чтобы понимать и уметь описать свои эмоции языком, речью. То есть хотя бы понимать, что ты чувствуешь, что ты переживаешь, потому что если не понимаешь, какие эмоции ты переживаешь, то это все уходит в психосоматику.

Это явление – алекситимия – это не болезнь, это такой симптом и комплекс, как я его описала, такой вот симптом: человек не умеет речью рассказать о своих эмоциях. На самом деле сказать не может, потому что он не понимает, что он чувствует. Вот у них такая замечательная фраза: я не понимаю, что я чувствую. Хотя чего тут понимать? Ты либо чувствуешь, либо нет. Вот у них все это вытеснено так глубоко, что все эти переживания эмоциональные начинают, как сказать, переживаться телом, как мы говорим.

То есть если у человека возникает эмоция... Считается, что не возникать она не может, потому что, если начать сначала, то матушка-природа дала нам эмоции для того, чтобы мы лучше ориентировались в окружающем мире и лучше адаптировались в окружающую среду, еще когда мы не были людьми, еще на уровне животных. Потому что, например, идет зайчик по лесу. Где-то что-то зашелестело. Допустим, у зайчика нет эмоций, зайчик должен посмотреть в эту сторону, оценить ситуацию, понять, это ветер листик гоняет или это волк крадется его съесть.

Если он правильно оценил ситуацию и понял, что это волк, то, скорее всего, за это время его уже съели. А если листик гоняет, то ладно, ничего не произошло. Эмоция страха что делает: зашелестел листик, я зайчик, я испугался, я убежал. Я унес ноги, потом будем разбираться, рационально смотреть, оценивать ситуацию, был там волк, не было там волка. Потом, может быть, я как зайчик из нескольких жизненных опытов сделаю вывод, что волки там вообще не ходят, и буду спокойно реагировать на все шорохи, а может быть, наоборот. Но первая эмоция диктует тебе адаптивное правильное поведение в окружающей среде.

Допустим, эмоция злости. Вот, я – собака, у меня кость. Подходит другая собака, хочет мою кость отобрать, мы все это видели: клыки, шерсть дыбом, агрессия пошла. Это тоже адаптивное правильное поведение: если я буду позволять другим собакам отбирать мою кость, я умру голодным, останусь без пищи, или в случае территории – без самки, например, или еще что-то такое. То есть эмоция гнева говорит, что надвигается опасность, но та, с которой я справлюсь, то есть собака будет агрессивно реагировать, если кость будет отбирать сравнимая собака, она не будет агрессивно реагировать, если будет отбирать кость тигр, она так же испытает эмоцию страха и сделает ноги.

То есть эмоция страха что говорит: уноси ноги, это опасность, и она может тебя съесть, разрушить, она сильнее тебя. Эмоция гнева говорит, что не уноси ноги от этой опасности, отстаивай себя, потому что иначе, опять же, она может тебя съесть, съесть твою территорию, съесть твою кость, съесть твою пищу, отобрать у тебя блага какие-то, которые нужны тебе для выживания.

Например, даже вот эти две эмоции в одинаковых ситуациях – к тебе приходят хулиган – когда-то ты разозлишься, когда-то ты испугаешься. То есть хулиган, который (ты по первой оценке понимаешь) тебя может побить, избить и сделать калекой, от него надо ноги делать, не надо с ним драться. А хулиган, который сравнимый с тобой – может быть, стоит подраться, чтобы он у тебя не отобрал кошелек. Соответственно, есть еще масса эмоций. У каждой эмоции есть своя полезная функция, она несет сигнальную функцию, она нам сигналит, какое поведение мы должны испытывать.

Поэтому эмоции у нас обязательно возникают, если вернуться уже к людям, к социальным существам, эмоции в любых ситуациях не могут не возникать. Но если вы так воспитаны, что вы их не чувствуете, то вот этот импульс, когда на страхе надо убежать, на злости надо, чтобы гормоны эти, адреналин выделился, шерсть дыбом, клыки, условно... Но мы тоже знаем, что если люди злятся, они краснеют, у них все равно идет телесная реакция на эмоцию, на страхе бледнеют, как-то впадают в ступор, то есть мы это все видим, то есть она есть, телесная реакция у человека, когда он испытывает эмоции.

Как подавление эмоций влияет на физическое здоровье?  

Если он ее как бы не испытывает, и вы никакой реакции не видите, куда этот импульс ушел телесный, он ушел куда-то во внутренние органы. Оттуда, соответственно, начинается... где тонко, там рвется: если у тебя слабые желудочные стенки, например, это может быть язва желудка, то есть это психосоматические заболевания, заболевания, в которых присутствует два компонента: обязательно психологический и обязательно физиологический. Одно без другого не будет, если у тебя слабые желудочные стенки, но нет определенных психологических вещей, комплексов каких-то, которые надо разбирать, распутывать, ты не заболеешь язвой желудка.

Если ты имеешь определенные особенности сердечной мышцы, но при этом у тебя нет определенного такого комплекса определенного типа личности, ты не заболеешь гипертонией. А вот если есть и то, и другое, то заболеешь. То есть психосоматика – это сочетание психологических каких-то обосенностей и соматических, «сомо» – это тело. То есть должно быть чего-то в теле слабенькое и определенная психологическая структура личности либо тип поведения, либо проблемы, либо комплексы, то есть определенные психологические особенности – тогда возникает психосоматическое заболевание.

И если ты свои эмоции не переживаешь и вообще даже не понимаешь, и вообще даже выразить не можешь, то очень велика вероятность того, что у тебя есть психосоматические заболевание. И, собственно, вывели алекситимию тогда, когда изучали психосоматику, то есть стали разбираться, чем объединяются люди, которые болеют таким психосоматическим заболеванием. И было выяснено, что все они отличаются такой особенностью: они не умеют описывать свои эмоции. Они их не умеют описывать, потому что они их не чувствуют, потому что если ты их чувствуешь, что ее описывать-то? Берешь и описываешь. В конце концов культурный уровень у всех достаточный, чтобы описать эмоцию, если ты ее чувствуешь. А вот если ты ее не чувствуешь, как ее описать?

«Как вы относитесь к ситуации?» – «Нейтрально». – «А вот он вам позвонил, что вы почувствовали?» – «Я должен был принять решение». – «И как вам это?» – «Я сомневался». – «И что вы чувствовали?» – «Да не знаю, ничего я не чувствовал». – «Ну, какое решение вам, может быть, больше нравится хотя бы?» – «Кто же так принимает решения?» – говорит он мне. – «Ну, конечно, никто. Все равно же какое-то решение вам больше нравится. Опираться-то будем, конечно, на факты, на информацию, но все равно бывает, что что-то больше в сердцу лежит». – «Не понимаю». То есть человек даже не понимает. У них самое любимое слово «нейтрально».

Почему человек не умеет осознавать свои эмоции?  

На самом деле все в этой жизни – из воспитания. Потому что как мы родились, мы вышли в окружающий мир, да, в окружающую среду, и в этой окружающей среде мы должны адаптироваться. Для младенца окружающая среда – это его семья, и он адаптируется в среду, которая называется родители, потому что, опять же, все интересы и потребности ребенка удовлетворяются родителями, поэтому для того, чтобы получить конфету, велосипед, для того, чтобы пригласить Машу в гости, я должен спросить родителей или попросить у родителей.

Для того чтобы мне разрешили вернуться с дискотеки не в 7, а в 8, для того чтобы меня вообще отпустили на эту дискотеку, а не наказали, – все это у ребенка происходит через родителей. Это называется синдромом заложника. Ребенок в этом смысле – заложник родителей.

Если для того чтобы мне было хорошо, я должен обратиться к какой-то личности и только от нее получить разрешение, если она решает, когда меня наказывать, лишить каких-то благ (а это действительно решают родители), то естественно, что я буду как-то коррелировать свое поведение, вырабатывать систему ценностей моральных, что такое хорошо, что такое плохо, что такое правильное поведение, что такое неправильное поведение, что такое одобряемое поведение, что такое неодобряемое, за что тебя будут хвалить, за что тебя будут ругать – это все транслируется ими. Потом родители уходят, а наши представления остаются, представление о людях – это фактически наше представление о родителях.

То есть если я считаю, что родители будут поощрять за ум, например, то когда я вырасту, я буду считать, что все люди ценят меня за то, что я умная. Если меня поощряли за силу, допустим, папа говорил: «Молодец, умеешь отстоять себя, правильный мужик! Действительно, если на тебя кто-то нападает – в глаз ему! Тебя все будут бояться, уважать!», – то я вырастаю и прихожу в такой социум, в такие социальные условия, выбираю такую профессию, где уважение строится на силе. То есть это в плохом смысле может быть какая-то криминальная среда. В хорошем смысле это могут быть какие-то правоохранительные структуры (пардон), когда люди действительно получают признание за счет силы. Это может быть спортивная среда, где тоже сила дает тебе все бонусы практически. Либо какие-нибудь единоборства, либо просто атлетика.

То есть эти все установочки – они все от родителей. Вот «Что такое хорошо? Что такое плохо? Спросила кроха...» – это же все папа с мамой. Вот так себя вести надо, вот так не надо. Один папа говорит: «Бей всех, пусть тебя все боятся – и все девчонки будут твои». А другой папа говорит: «Посмотри на Васю Пупкина, задохлика. Сидел за компьютером, во дворе не показывался, все его опускали, опускали, а он поехал в Австралию, выиграл конкурс и привез родителям 15 тысяч долларов, потому что победил в какой-нибудь игре».

(Такое бывает иногда, объявляют конкурсы производители игр и он поехал на конкурс производителя игр и привез 15 тысяч долларов, потому что всех победил.) «...И теперь все его уважают, и все девчонки от этого, который сильный, убежали к тому, который очкарик-задохлик. Поэтому имей в виду, человек добивается всего». И такой ребенок будет добиваться всего умом. А другой будет добиваться всего силой. Одному будут говорить: «Настоящие пацаны не плачут», и отворачиваться от него, когда он плачет, и такой ребенок перестанет плакать, потому что никто не хочет, чтобы родители его осуждали и отворачивались.

И поэтому наши эти представления о добре и зле... Ведь одно и то же одни люди считают добром, другие – злом. Одно и то же одни люди уважают, другие ни во что не ставят. Например, родственные связи. Кто-то говорит, что родственники – это же родные люди: «Это же брат мне, не важно, в тюрьму попал, ты вор или ты кто, я тебе буду помогать, потому что ты брат, для меня родственные ценности превыше всего», – говорит такой человек.

А другой говорит: «Родственников не выбирают. Вот друзей выбирают. Ради друга я в огонь и в воду. А родственники – ну, случай свел меня с этим человеком, он мне чужой. Мне с моим родственником вообще не о чем говорить. Он мне никто. А вот друг мой – это да». Вот, пожалуйста, это все то, что выросло из семьи. Это все ценности, которые дают нам родители. Моральные установки, ценности, правила поведения, которые дают нам родители. В этом смысле, конечно, алекситимия оттуда же. Если у тебя папа с мамой алекситимики, а обычно так и сходятся люди, то есть если ты алекситимик, то скорее всего в пару ты подберешь такого же, потому что иначе у вас не один и тот же язык. Это как разные языки, испанский и китайский, условно.

Люди могут понравиться друг другу, они начнут говорить, но они же друг друга не поймут. Поэтому алекситимики подбирают алекситимиков, рожают тоже алекситимков, естественно, потому что откуда ребенок научится описывать свои эмоции, если папа с мамой даже слов таких не употребляют между собой в разговорах. Естественно, они внимания на это не обращают, они не спросят: «Ты что, обиделся?». Потому что они вообще в этих терминах не разговаривают. Они не скажут: «Ты что, разозлился?», или не спросят: «Почему ты не разозлился, когда у тебя отобрали машинку?». Они сами этого не знают. Они будут строить все на рациональном. Они будут так же совершенно говорить, что для того, чтобы вернуть свою машинку, ты должен был вот так-то поступить. Главное – это действие.

Ребенок будет знать, как надо поступить в какой ситуации. А эмоциональный ряд у него будет выпущен, звено провалено. Хотя на самом деле нормальная ситуация устроена так: тебе приходит сигнал из внешнего мира, например, отобрали машинку, поругали, еще что-то, ты испытал какую-то эмоцию, и эта эмоция вызвала какое-то поведение. А потом ты это рационально осмыслил.

А здесь получается, рациональное звено выпущено. Если так – веди себя этак, а вот эмоциональная ориентировка, которую я рассказывала про зайчиков, она выпущена, ее нет, и ребенок ее тоже не чувствует. Но здесь надо с этим пытаться бороться. Просто потому что здоровье свое не купишь. В данном случае мы говорим о том, что умение распознавать свои эмоции и их описывать – оно на самом деле очень хорошо, и это уже экспериментально доказано, влияет на улучшение в этих всех психосоматических заболеваниях.

И люди, если они научаются отслеживать свои эмоции и о них разговаривать, их психосоматическое течение заболевания становится намного легче, намного спокойнее. Сказать «выздоравливают» трудно, когда у тебя уже есть, допустим, это заболевание. Но если оно у тебя еще не началось, например, где-то на подходе, то оно может и не начаться.

Комментарии к видео на

Показать предыдущие 4 комментария
  •  
    ludamisharina 25 декабря 2012, 20:39

    Жалко таких

  •  
    Linda8659 4 августа 2012, 11:21

    ты мне на нервы действуешь !!

  •  
    volt2104 7 июня 2012, 0:41

    Так вот оказывается, почему у меня так... Рад, что я не один такой.